Главная
Правительство города Москвы Правительство города Москвы. Департамент культуры города Москвы.
Государственное бюджетное учреждение культуры Московский драматический театр «АпАРТе».
19
сезон
  • 4
    декабря
    воскресенье, 12:00
    Сказка о Царе Салтане
    Сказка о Царе Салтане
  • 7
    декабря
    среда, 19:00
    Пробка
    Пробка
  • 8
    декабря
    четверг, 19:00
    Dверь
    Dверь
  • 9
    декабря
    пятница, 19:00
    Ревизор. 1835
    Ревизор. 1835
  • 10
    декабря
    суббота, 19:00
    Агата Кристи. Детектив
    Агата Кристи. Детектив
Обломов. Эпизоды

ХИТ СЕЗОНА. Лирическая трагикомедия в 2-х действиях.12+

Сцена на Таганке (ул. А.Солженицына, д. 17 стр. 5-5А). Продолжительность спектакля 2 час. 40 мин. с одним антрактом.
Инсценировка по роману И.Гончарова «Обломов».
  • Постановка – Нина Григорьева
  • Режиссер – Никита Люшненко
  • Художник – Андрей Золотухин
  • Композитор – Андрей Зеленский

В ролях:

 

«Редкий роман обнаруживал в своем авторе такую силу анализа, такое полное и тонкое знание человеческой природы вообще и женской в особенности; редкий роман когда-либо совмещал в себе две до такой степени огромные психологические задачи, редкий возводил соединение двух таких задач до такого стройного целого», писал о романе Ивана Гончарова «Обломов» известный критик 19 века. Парадоксальный и неисчерпаемый, сильный не интригой, а тончайшим наблюдением над внутренним миром человека, этот роман и по сей день является одним из лучших исследований русского характера и откровением для многих поколений.
Путешественник и переводчик, писатель и чиновник, поклонник Белинского и цензор по должности, Гончаров и сам был неисчерпаем и парадоксален.

Определение "загадочный писатель" применялось к нему куда чаще, чем к любому из классиков русской словесности. В путешествиях занимали его не величие и мощь ураганов и бурь, не роскошь музеев и празднеств, но более всего, и даже исключительно, - мелочи обычной, повседневной жизни. «С неиспытанным наслаждением, - рассказывал Гончаров, - я вглядывался во все, заходил в магазины, заглядывал в дома, уходил в предместья, на рынки, смотрел на всю толпу и в каждого встречного отдельно. Чем смотреть сфинксы и обелиски, мне лучше нравится простоять целый час на перекрестке и смотреть, как встретятся два англичанина, сначала попробуют оторвать друг у друга руку, потом осведомятся взаимно о здоровье и пожелают один другому всякого благополучия; с любопытством смотрю, как столкнутся две кухарки с корзинками на плечах... В тавернах, в театрах - везде пристально смотрю, как и что делают, как веселятся, едят, пьют"...

Его уравновешенность и вдумчивость нередко принимали за апатию и бесстрастность. Итальянский филолог Анджело де Губернатис так описывал внешний вид романиста: "Среднего роста, плотный, медленный в походке и во всех движениях, с бесстрастным лицом и как бы неподвижным (spento) взглядом, он кажется совершенно безучастным к суетливой деятельности бедного человечества, которое копошится вокруг него". «Видно, мне на роду написано быть самому ленивым и заражать ленью все, что приходит в соприкосновение со мною", - охотно поддакивал сам Гончаров. Но достаточно прочитать его небольшой этюд, где на пространстве немногих страниц рассеяно столько ума, вкуса, глубокомыслия и проницательности, и приходит осознание: пресловутая лень – лишь маска...

А что же самый знаменитый его роман, споры о котором не утихают с момента создания и поныне? Критики то и дело пребывали в замешательстве: художественный метод, которым написан «Обломов» – как будто реализм, да? Да. Но какой-то... Ммм... мифологический. Поведение главного героя – реальность? Или все же символ? А сам герой – «неизбежное явление переходной эпохи; стоит на рубеже двух жизней: старорусской и европейской и не может шагнуть решительно из одной в другую» (Дмитрий Писарев) или же «резюме русской истории" (Василий Розанов)?

Современными роману критиками Обломов был решительно зачислен в герои отрицательные. Впрочем, не без исключений: А.Дружинин в те же самые годы заметил, что "Обломов любезен всем нам и стоит беспредельной любви". А в годы советского периода истории России, которые ныне именуют "застойными", Илья Ильич вдруг стал восприниматься как герой сугубо положительный, выразивший своей жизненной позицией кредо недеяния в условиях скверной действительности, разочарование умного и честного человека в самой возможности настоящей деятельности. На рубеже ХХ-ХХ1 вв. об Обломове и вовсе стали говорить как о борце с наступающим прогрессом (в его бесчеловечной ипостаси).

И все-таки этот герой так и не разгадан – тем и интересен.
Его истинная оценка вложена автором в уста Штольца – персонажа, по мнению А. Чехова, не внушающего никакого доверия и на три четверти ходульного (тем парадоксальнее и ярче звучит правда!):
«В нем дороже всякого ума честное, верное сердце! Он падал от толчков, охлаждался, заснул, наконец, убитый, разочарованный, потеряв силу жить, но не потерял честности и верности. Ни одной фальшивой ноты не издало его сердце, не пристало к нему грязи. Не обольстит его никакая нарядная ложь, и ничто не совлечет на фальшивый путь; пусть волнуется около него целый океан дряни, зла, пусть весь мир отравится ядом и пойдет навыворот - никогда Обломов не поклонится идолу лжи. Таких людей мало; они редки; это перлы в толпе!"
Таким – искренним, но до конца не разгаданным – предстает Обломов и в спектакле. В знаменитом халате, похожем здесь на мягкую кольчугу (что не может не казаться символичным). Рядом с брызжущим энергией Штольцем, что весь в зеленом как оголтелый сорняк - манипулятором, которому нужна по соседству искренность, чтобы постоянно мять ее своими неуемными пальцами. Рядом с конфетно-розовой Ольгой, тщеславной куколкой, глядящей в новые пигмалионы...

Рядом – но не с ними. Его передвигают и подвигают «обжечь ноги на Везувии, исходить Швейцарию пешком, ехать когда все едут и беспокоиться о том, зачем англичане послали корабли на восток, самому надевать чулки и сапоги... Знать, что такое умолот...». Но им не удалось. "Возьми меня, как я есть, люби во мне, что есть хорошего", - звучит последней аккорд печальной любовной истории. "Нет...нет..." – отвечает Ольга, несостоявшаяся «путеводная звезда».

Обломов остается рядом с преданным Захаром и Агафьей, пыльной сиренью, удивительно точно подставляющей плечо... Рядом – и тоже не с ними. Его так никто и не понял.
В спектакле всего пять персонажей. Прекрасная волнующая музыка. И удивительная сценография, главным элементом которой становится Одеяло – оно и покров, и ширма, и волны, и жизненные обстоятельства. Одеяло – облако-трон для Ольги, объясняющейся в любви, календарь, отсчитывающий время и всеобъемлющий символ пространства. Одеяло – мебель. Одеяло – путы, пелены (когда вплотную надвигается свадьба). Одеяло – черный коридор в небытие. Оно сворачивается в кокон, из которого, кажется, уже не выбраться. Оно то расползается в ковер, то скручивается в омут. И уползает, как жизнь, за кулису.

Спектакль звучит как романтическая баллада, как загадочная Casta Diva Беллини - одна из наиболее знаменитых и сложных для исполнения итальянских арий для сопрано, которую так любил бедный Обломов. Звучит как заклинание: не ломайте чужую душу, тем более столь кроткую и светлую, тем более такую как перл. Или бриллиант. Да это и невозможно. Гордыня, как всегда, и бессмысленна, и опасна. И новый Пигмалион, какими бы благими порывами не тешил он свое тщеславие, рискует сломать не только чужую, но и собственную судьбу.

 

Фотографии

Подпишитесь на наши рассылки по электронной почте!
Для Вас всегда свежие новости, акции и специальные предложения.

Телефоны для связи

  • 8 (495) 697-45-60
  • 8 (495) 697-33-46
  • 8 (495) 691-21-56
  • 8 (495) 691-59-08

Наши театральные сцены

  • На Тверском бульваре - Москва, Тверской бульвар, дом 8, стр. 1
  • ТД «Старый Арбат» - Москва, Филипповский пер., д. 11
  • На Таганке - Москва, ул. Александра Солженицына, 17с5-5а